— Что ж, я ей сказал, отчего я весел, я заметил, что надобно было ей сказать, я так и сказал: «я нашел отличное место».
— Несносный, несносный! Вы занимаетесь предостережениями мне и до сих пор ничего не сказали. Что же, говорите, наконец.
— Нынче поутру Кирсанов, — вы знаете, мой друг, фамилия моего товарища Кирсанов…
— Знаю, несносный, несносный, знаю! Говорите же скорее, без этих глупостей.
— Сами мешаете, мой друг!
— Ах, боже мой! И все замечания, вместо того чтобы говорить дело. Я не знаю, что я с вами сделала бы — я вас на колени поставлю: здесь нельзя, — велю вам стать на колени на вашей квартире, когда вы вернетесь домой, и чтобы ваш Кирсанов смотрел и прислал мне записку, что вы стояли на коленях, — слышите, что я с вами сделаю?
— Хорошо, я буду стоять на коленях. А теперь молчу. Когда исполню наказание, буду прощен, тогда и буду говорить.
— Прощаю, только говорите, несносный.
— Благодарю вас. Вы прощаете, Вера Павловна, когда сами виноваты. Сами все перебивали.
— Вера Павловна? Это что? А ваш друг где же?