Вознесся выше он главою непокорной
Наполеонова столпа.
Нет! Весь я не умру: душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит,
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
. . .
. . .
И долго буду я народу тем любезен,
Что чувства добрые я лирой пробуждал.