"Государь каждый день призывал сановников для совещания, но советники ограничивались самыми пустыми предложениями, как было и в прежних собраниях. При этом высшие сановники старались удержать низших от лишних речей,-- желали зажать им рот,-- а низшие хотели воспользоваться этим случаем, чтобы, чрез угождение высшим, снискать их милость и иметь надежды на хорошее будущее. Потому при всяком совещании низшие чиновники, в виду своих начальников, только старались показать свое смирение, а большая часть из них вовсе молчала. Государь ясно видел, что не было людей, желавших поддержать его в это трудное время, и, по окончании каждого совещания, с горькими слезами возвращался во дворец".
Мятежники подступили к стенам столицы; гарнизон защищался слабо; сановники большею частью изменяли и присоединялись к мятежникам, успех которых предвидели; наконец внешний город был взят,-- надежды на спасение не оставалось. Собственною рукою Чун-чжэн убил любимую жену, потом других жен и дочерей своих, чтобы не достались они на позор мятежникам,-- после того лишил и себя жизни, кровью из своего пальца написав на верхней поле платья: "Уже 17 лет я сидел на престоле, как мятежники стеснили столицу. Правда, мои добродетели ничтожны, и я возбудил гнев верховного неба; но причина всего этого в том, что чины вводили меня в обман. Пусть мятежники раздробят на части мой труп, но не наносят вреда ни одному из народа".
Между тем мятежники овладели всеми частями города. Они жгли, грабили, резали, неистовствовали всячески. Множество людей, особенно женщин, лишали себя жизни, чтоб избегнуть мучений и позора. Ли-дзы-чэн, предводитель инсургентов, принимал самые энергические меры для укрощения буйства своих солдат, но не мог удержать их. Тела Чун-чжэна и его первой жены были похоронены им со всеми почестями. Вскоре начались жестокие истязания чиновникам и богатым людям, чтобы вынудить их к отдаче денег в казну Ли-дзы-чэна.
Один из провинциальных правителей, У-сань-гуй, остался верен делу Минской династии. Видя невозможность собственными силами противиться мятежникам, овладевшим столицею, он обратился за помощью к манджурам. Ли-дзы-чэн сам пошел против него из Пекина с огромными силами и победил отряд У-сань-гуя; но манджуры уже приближались, соединились с У-сань-гуем, " началась решителиная битва. Сильный отряд манджуров, ударив на правый фланг Ли-дзы-чэна, склонил победу на сторону У-сань-гуя. Ли-дзы-чэн бежал в Пекин; манджуры шли по его следам. Будучи не в силах удержаться в столице, Ли-дзы-чэн зажег императорский дворец и велел своим войскам беспощадно резать всех жителей покидаемого города. Пекин с окрестностями представлял одно огненное море. Говорят, что вопли убиваемых слышались за несколько десятков верст. К счастью для пекинцев, на третий день показались в виду столицы манджуры; они явились спасителями жителей от неистовства грабителей и заняли город без сопротивления. Манджурский князь объявил себя правителем государства, послав У-сань-чгуя преследовать бежавшего Ли-дзы-чэна. С этого времени начинается владычество манджуров в Китае.
Так быстро и легко овладели манджуры громадною империей), воспользовавшись внутренними раздорами, ее раздиравшими.
За рассказом о падении Минской династии в третьем томе "Трудов членов пекинской миссии" следуют статьи о соляном производстве в Китае иеромонаха Цветкова; о разведении китайского картофеля и благовонного пшена г. Гошкевича; о болеутолительных средствах и гидропатии в Китае г. Татаринова; "Записки китайца о Нагасаки" иеромонаха Цветкова; о христианстве в Китае, нестарианском памятнике VII века и о домашних обрядах китайцев его же и проч. Все они довольно кратки, кроме последней, излагающей со всеми подробностями домашние обряды китайцев, именно: обряд надевания шапки Она мальчика) и украшение головы (девушки) иглою (эти церемонии означают, что лицо, над которым они совершаются, достигло совершеннолетия), далее: брак и похороны.
Представляя в этой книжке "Современника" рассказы Гюка о Китае, 2 мы не будем делать извлечений из этих нравоописательных и статистических статей и заметим только, что многие из них заключают в себе сведения, не лишенные интереса. Сведения эти тем важнее, что почти все переведены из китайских книг и, следовательно, должны передавать обычаи и занятия китайцев с совершенною точностью.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Рецензируя это издание, Чернышевский подробно останавливается на статье Храповицкого ввиду того, что собранный в ней материал давал повод подчеркнуть, что бедствия народа, угнетаемого правящей верхушкой, неминуемо приводят к народному восстанию.
2 Имеется в виду напечатанная в No 2 "Современника" первая из серии статей "Китайская империя по описанию миссионера Гюка". Гюк -- католический миссионер, посетивший Монголию, Тибет и Китай и оставивший описание своего путешествия.