Востронюхов (разражаясь хохотом). Была, сударь.
Кайданов (хлопает глазами). Что ты врешь?
Востронюхов. Была, сударь, здесь, когда вы взошли, а то что бы мне вас в дверях-то держать?
Кайданов. Да врешь, куда ж она спряталась?
Востронюхов. Да некуда было, кроме той комнаты, сами видите, там и сидела, пока я вас уронил, погасивши свечку-то, ха, ха, ха! в темноте-то дело-то и обработалось: подменилась на ее место другая, чтобы было кого вам красоткою назвать, -- ха, ха, ха! -- и по справедливости называли: девушка точно, очень из себя недурна (хохочет).
Кайданов (стоит остолбенелый, бросается с кулаками). Ах ты мошенник (Востронюхов отпрыгивает в сторону, Кайданов теряет равновесие с разбегу и чуть не падает).
Востронюхов. Полноте, сударь, сердиться, когда поздно. Только смех делаете. А мошенником себя называть я не позволю вам, сударь: не за что. Я делаю все, как совесть велит. Кому служу, то и служу, -- верно служу. Не лучше ли было бы, сударь, вам ко мне обратиться с просьбою, чтобы я взялся вам услужить? Видели, что умею. А есть, в чем услужить. Не угодно ли вам достать письма от вашей супруги к моему жильцу? Я могу показать вам, где они у него лежат.
Кайданов. Где?
Востронюхов. Какая награда будет?
Кайданов. Двадцать пять рублей.