Части 1 и 2. Москва (1859 и 1860 г.)

Странный человек г. Александр Смирнов! Напечатал такие вещи, что, кажется, сам должен был бы знать, можно ли его похвалить за представление публике столь милого подарка, а между тем еще напрашивается на "справедливый отзыв о нем". Помня его статейки по крестьянскому вопросу, написанные в доброжелательном к народу духе, мы хотели пройти молчанием, его "мысли, труды" и проч.: зачем, думали мы, доводить до сведения публики, что человек, по всей вероятности, почтенный и неглупый и, без всякого сомнения, благонамеренный, вздумал наделать себе убытка, испортив несколько десятков или сотен стоп бумаги на печатное воспроизведение разных своих рукописных тетрадок, листков и клочков, которых никак не напечатал бы в таком виде, если бы, при всех своих почтенных качествах, не подвергся какому-то удивительному припадку типографской мании? Но нет, он требует, чтобы критика непременно подвергла оценке два удивительные тома, им изданные. По его мнению, это даже очень важно. Он говорит, что занимается разработкою психологии и разных других наук и дошел до "основных мыслей, на которых должны быть построены" эти науки. Вот эти-то основные мысли он почел нужным "предварительно отдать на всеобщее обсуждение", чтобы они были проверены критикой. Что критика признает неосновательным, от того готов он отказаться, если убедится в справедливости возражений; тогда, исправив частные недостатки в своих понятиях, он примется за систематическую работу, а теперь представляет лишь отрывочные замечания, потому что легче изменить план, чем переделывать готовое здание. Сообразно тому, он целую половину двух своих томов наполнил "заметками", которые сам разделяет на тринадцать разрядов в первом томе и на четырнадцать разрядов во втором. Вот перечень этих разрядов в первом томе:

1) Общие и философские заметки; 2) философские; 3) гигиенические; 4) медицинские; 5) психологические; 6) логические; 7) грамматические; 8) эстетические; 9) теоретико-литературные; 10) историко-литературные; 11) для педагогии и воспитания; 12) политико-экономические и юридические; 13) исторические. Во втором томе есть еще разряд заметок по предметам естествоведения.

В каком винегрете подаются читателю эти четырнадцать блюд, можно судить, например, по первому десятку заметок. По классификации самого автора эти десять заметок распределяются следующим образом:

Первая заметка -- физиологическая; вторая -- общая и философская; третья -- грамматическая; четвертая -- также; пятая -- также; шестая -- психологическая и вместе с тем грамматическая; седьмая -- уже просто психологическая; восьмая -- логическая; девятой мы не отыскали ни в одном разряде, верно уж она совершенно особенного свойства, а десятая заметка -- теоретико-литературная.

Порядок не дурен. Положим, автор еще не построил системы, но ведь все-таки не мешало бы привести ему свои мысли в некоторый порядок. Впрочем, что толковать о таких пустяках, как порядок или беспорядок в мыслях! Посмотрим, каковы эти мысли. Выпишем целиком, от первого слова до последнего, несколько заметок, которые предлагаются автором на обсуждение основательной критики и заключают в себе, по его мнению, основные идеи для построения психологии и еще нескольких наук в прибавок. Сначала выберем несколько таких заметок, которые покороче. Вот, например, четвертая:

4

Выражения, заменяющие собою части речи: н. п., ваша милость, ваше здоровье, ваше превосходительство и т. д., заменяющие местоимения личные 2-го лица, в отношении, вследствие, по причине и т. д., употребляемые в смысле предлогов, и пр., должны быть рассматриваемы в синтаксисе -- в тех отношениях, которые они представляют, то есть в определительных или дополнительных.

Что ж? это очень хорошо. Слова "ваша милость" в синтаксисе должны считаться личным местоимением второго лица,-- нет, не то, они должны рассматриваться в синтаксисе "в тех отношениях, которые они представляют, то есть в определительных или дополнительных". Правда, основательная критика ничего не может возразить. Теперь мы знаем, что такое "ваша милость": но что такое сама критика?

10