Стр. 174. Моралисты или богословы...
Не они, а напротив политикоэкономы прежде думали, что война может обогащать.
Стр. 174, прим. 26. Теперь обобщения моралистов перестали управлять людскими делами.
Штука в том, что он или неясно понимает, или не смеет ясно сказать (вероятно, первое). Он в сущности должен бы говорить о религии или богословии и проповедовании и о морализаторстве, а у него выходит неподвижность нравственного чувства, что неправда.
Стр. 175. Антагонизм между интеллектуальными и военными классами есть антагонизм между мыслью и действием, между внутренним и внешним.
Стр. 177, прим. 31. В царствование Ричарда II 24 "на войну с Францией смотрели как на почти единственный путь к обогащению для джентльмена" [Баррингтон].
Стр. 177. Раньше влияние интеллектуальных, следовательно мирных привычек было даже в самых передовых странах слишком слабо, чтобы одолеть старые воинственные привычки; отсюда жажда завоеваний, которая часто перевешивала все другие чувства и побуждала великие нации, как Франция и Англия, нападать друг на друга по малейшим поводам и искать всякого случая утолить мстительную ненависть, с какой та и другая смотрела на благополучие своего соседа.
!!
Стр. 181. В древнем мире полководцы не только обладали значительными талантами, но и широким кругозором в области политики, как и военного дела. Так, трое успешнейших государственных деятелей Греции -- Солон, Фемистокл и Эпаминонд -- были и замечательными полководцами 26.
Меньше было разделение занятий, так при Кромвелле 25 генералы были и адмиралами. В Греции каждый гражданин был солдат.