За последние десять — двенадцать лет шовинистская часть русской прессы предприняла ожесточенную камланию против финляндских конституционных учреждений. Какой характер носила эта кампания, лучше всего можно судить по следующему описанию Петербургского корреспондента Times'а:
"Чем хладнокровнее и спокойнее, — пишет корреспондент, — хотят финляндцы выдержать систему пассивного сопротивления, тем ожесточеннее и настойчивее делаются их противники в русской прессе. Нападки этой прессы на поляков, балтийских немцев и закавказских армян носят гораздо
— 32 —
более мягкий и случайный характер, по сравнению с нападками на безобидных финляндцев. Лишь люди, терпеливо следившие изо дня в день в течение многих лет за бесконечными потоками оскорблений, направленных на финляндские учреждения, и за извращением принципов, которыми эти учреждения руководятся, — могут иметь представление о степени ожесточения, с которой производится эта антифинляндская пропаганда".
Вслед за нападками периодической прессы появился целый ряд книг, преследовавших те же цели. Со стороны финляндцев они были парированы трудами финляндских ученых: сенатора Мехелина, профессоров Даниельсона и Германсона и др., нашедших себе поддержку даже со стороны некоторых русских ученых.
В общем, до последнего времени финляндцы, нисколько не сомневаясь в правоте своего дела, не были особенно обеспокоены нападками русской шовинистской прессы, вполне полагаясь на присягу царя. Но, вот, в 1898 появился новый военный законопроект, а вслед за ним манифест царя от 15 февраля.
Относительно характера этого манифеста в Финляндии существует лишь одно мнение, а именно, что Император и Великий Князь, обнародовав его, нарушил свое торжественное обещание, которое он дал при вступлении на престол, соблюдать в точности финляндскую конституцию, один из пунктов которой гласит, что основные законы страны не могут быть отменены или изменены без согласия всех четырех сословий. То обстоятельство, что финляндский сенат решился обнародовать манифест царя, еще не доказывает, что сенат признал его согласным с конституцией, ибо и генерал-прокурор, высшее судебное лицо в Великом Княжестве, протестовал против этого обнародования, и сам сенат единогласно решил обратиться с воззванием к царю, прося его объявить, что предложенная им законодательная мера не имеет в виду нарушить государственный строй Финляндии.
Известно, что генерал-губернатор Бобриков, как бы в ответ на это воззвание, разослал губернаторам финляндских губерний циркуляр, в котором уверял, что впредь все законы, касающиеся интересов Финляндии, будут составляться и
— 33 —
обнародоваться точно так же, как до сих пор; но это нисколько не выясняет положения дела. Чего финляндцы желают, так это точного заявления со стороны самого Государя.