— Вам играть, — строго сказала Валентина и отошла.
— Что напевал вам этот ловелас? — спросил Алексаша, подходя и отирая платком раскрасневшееся лицо.
— Он меня сильфидой назвал. Но Боже, как он противен!
— Сильфидой. Се тенатан, как говорит маман. Сильфида. Нет, это, правда, хорошо. В вас есть именно что-то…
— Я — разбойник, — пробасил Хомяков.
— Значит один Нил Нилыч слегка запоздал у нас, — заметил Алексаша. — Вам вторые?
— Мне? Да, но… погодите. Я сейчас — мне только в удар войти. Бац! Что, мимо? Ну значит кривой молоток. Валя, дай мне свой! О чем это ты с Кобылкиным беседовала, а? О, знаю, ты и его погубить решила, бесчувственная, — шепнул он дочери, обмениваясь молотками.
— К себе в имение звал нас.
— О! Но ты как хочешь, а я поеду. Он человек нужный, а у меня такой план созрел — ах! Пальчики оближешь.
Валентина насмешливо посмотрела на него.