Сузиков усмехнулся.
— Не все любят стихи. И притом вы как будто… э-э… слишком к этому шутливо относитесь. То есть, как бы с насмешкою. Хотя, — прибавил он, — я не дал, кажется, повода.
Алексаша придал лицу торжественное выражение.
— Можете ли вы думать! Вы знаете, что я поклонник вашей музы. Поэма «В кустах сирени» производит гигантское впечатление. А эта баллада из рыцарской жизни! Какая сила!
Лишь посеребрила стены башен,
Сиянье лунного луча,
Явился он — и дик и страшен,
И загремел удар меча!
— Вот! Даже наизусть помню!
— Ну это юношеское произведение, — заметил Сузиков, покосившись на Валентину. Она смотрела на него с улыбкою.