Через час, оставив у Домишка два рубля, он вернулся домой и написал матери такое письмо:
«Маман. Я натурально срезался и сижу без сантима. А потому пришлите мне четвертной билет и одну десятирублевку, если хотите видеть сына живым и здоровым. Вас любящий Александр».
И, радуясь своей решительности, он разделся и заснул богатырским сном.
XI
Художник сдержал свое слово и привез свои этюды Валентине. Она долго рассматривала их, угадывая в этих набросках силу настоящего таланта, и какое-то неприязненное чувство поднималось в ее душе. Она впала, — что как ни милы ее пейзажи, — ей никогда не удастся создать что либо, приближающееся по свежести и выразительности к этим эскизам, которым сам художник не придавал, по-видимому, никакой цены.
На другой день, когда она разбирала свои рисунки, ей вдруг захотелось опять видеть их — эти этюды — и все, что ни писал он за последние два года. И она поехала в его мастерскую.
Он встретил ее радостным восклицанием:
— Вы не могли выбрать лучшего момента, — сказал он, снимая ее кофточку. У нее именно такое настроение… Потом, вдруг, словно испугавшись чего-то, спросил: вы… ведь будете позировать?
Она взглянула на него и улыбнулась.
— Да, да, не бойтесь! Но сначала покажите мне все.