— Денег просить? Нет денег! И не будет! И я банкрот, нищий. Костюмы, журфиксы, заграницы… все к чорту.
Валентина мрачно посмотрела на него.
— Папа, это невозможно.
— Покорно благодарю! А вот сама увидишь, как это возможно.
Он опять зашагал, красный, фыркал и отдувался.
— Завтра последнюю попытку делаю. К Донону его позову. Волью в его хамскую глотку полведра вина и ликеров; авось, он размягчится. Ведь это же подло! Ведь ежели ты не хочешь в предприятие пойти, так хоть в займы, шельма, предложи. Я ведь намекал этак отдаленно, почему мне компаньоны нужны и почему и сам единолично вступить не могу. Э, да что! Хам и больше никаких.
Валентина встала.
— Да, но я повторяю, что так невозможно. И вы делайте, как хотите, но образ жизни я менять не могу.
И она вышла в свою комнату.
Он хотел возразят, крикнуть, но не успел и только развел руками.