И он сердито хлопнул дверью.
Валентина, мрачная, медленно встала ушла к себе. На другой день заехал Кобылкин и опять привез конфекты. Нил Нилович холодно встретил его. Валентина, не поблагодарив, взяла коробку от Rabon и поставила се в сторону. Кобылкин, несколько смущенный, сел на диван, не зная, что сказать. Вошла горничная и доложила Нилу Ниловичу о приходе какого-то Хохолкова.
— Какой Хохолков? По делу? Позови его в кабинет.
Он, не изменившись, пошел к себе.
Валентина молчала и насмешливо смотрела прямо в глаза Кобылину. После тяжелого молчания, он заговорил тихо:
— Папенька ваш как бы в обиде на меня.
Валентина молчала.
— Действительно, может статься, я и лишнее что намедни сказал… Но только то нужно иметь в виду, при каких сопровождающих обстоятельствах оно сказано было.
— Ах, мне решительно все равно, что вы там говорили.
— Вы уж при случае папеньке разъясните, что я оченно извиняюсь. А в чем именно — сказать вам не смею.