В субботу разыскала она старую маслобойку, выпарила ее, и стали они втроем пахтать. Три раза пришлось ей в маслобойку сметану наливать! Промыла, сложила - масла полна кадушка! Старик просто в недоумение пришел, глазам не верит.
Хватились, - а соли-то мет. Она достает из кармана монету, подает Гонзе - деньги какие-то не наши, он таких и не видывал никогда - и говорит:
- Сходи купи пять фунтов соли.
Гонза принес, она тут же высыпала соль на стол, взяла топорик, потолкла ее обушком. Взвесила масло - тридцать фунтов. Старик чуть с ума не сошел - что только в доме творится! Снесла масло на погреб, чтоб застыло, а вечерком, дескать, как отдохну, отнесу его в город, продам. Гонза взял мел, стал считать, сколько выручит, даже и сосчитать не смог.
- Теперь нужна мне корзинка, в чем понести.
Гонза сейчас же побежал, приволок травяную корзину. Старик за голову схватился:
- Да ты что, спятил, что ли, это ведь корзина травяная, а не для масла! Вот видишь, - говорит он Золушке,- у нашего Гонзы не все дома.
Та хохочет, а Гонза повернулся, схватил в сенях со шкафа лукошко и прямо вместе с наседкой притащил в горницу.
- Ну, это человек блажной! Не мучь уж его, а то он совсем очумеет, видишь - мечется, ровно угорелый. На чердаке висит корзинка, еще от старухи осталась, сходи сама.
Но Гонза не мешкает, сам побежал на чердак, принес корзинку. Золушка открыла ее, а там полно мышиных гнезд. Побежала во двор, в навозной жиже ее вымыла, на речке выполоскала и несет в горницу чистую корзинку.