— Ну, хватит! — махнул рукой бургомистр. — Пускай ваш сын Якуб объяснит.
Наш Куба и глазом не моргнул. Стал рассказывать славному магистрату про господина с саблей, про должок за масло…
— Постой, постой, какой господин с саблей? Мы всех у нас в городе наперечёт знаем, в лицо и по имени.
— А такой, — отвечает Куба, — кафтан чёрный, штаны серые, зубы острые да лапы с когтями.
— Лапы с когтями! — вскричал в ужасе бургомистр. — Не иначе как ты с нечистой силой спутался, Якуб, сын Яна и Анны?!
— Да уж чистым его не назовёшь, — отозвался Куба, — вся шерсть у него грязными клочьями свалялась.
— Позор нашему городу! — закричали разом советники. — Никогда у нас такого не бывало!
А бургомистр сказал:
— Поскольку Якуб сам сознался, что талеры получены от нечистого, постольку он заслуживает казни. В добрые старые времена мы без дальних слов сожгли бы его на костре, а нечестивое богатство обратили бы на благое дело, разделив его меж собой соответственно положению и чинам. Но поскольку добрые старые времена прошли, и поскольку Куба молод и ещё может раскаяться, постольку мы подвергнем его испытанию водой. Ежели он потонет, будем считать его невиновным; ежели всплывёт, значит, вина его доказана — и придётся отрубить ему голову.
— А нашу усадьбу вы, ясное дело, меж собой поделите?.. — сказал Куба.