- Дайте мне коня-летуна, за невестой съездить.
- Коня я тебе одолжу; но прежде сослужи мне одну службу. Есть у меня двенадцать диких жеребцов, выпаси их и вычисти хорошенько. Если вечером недосчитаюсь хоть одного, плохо тебе будет.
Открыла она конюшню, жеребцы вихрем разбежались в разные стороны. Витек взял кнутик, чуть-чуть похлестал их, и мигом все кони присмирели, как цыплята. Вычистил он их и улегся отдыхать.
Вечером пригнал их Витек домой и привязал к яслям. Жеребцы стоят кроткие, как козлята. Как увидела это чародейка, зубами заскрежетала и давай чертыхаться. А потом и говорит:
- Это еще не все! Есть у меня двенадцать диких коров, подои их, молоко поставь на огонь и, когда закипит, подымется, вымойся в кипящем молоке.
Пошел он в хлев. А коровы - злые, того и гляди забодают. Витек только чуть-чуть похлестал их кнутиком ~ присмирели они, как ягнята стали. Надоил он целую кадку молока, поставил его на огонь. Вот закипело молоко ключом, чародейка усмехается:
- А теперь, искупайся-ка, братец!
Витек разделся и повернул перстень, налетел студеный ветер, обдул котел, и молоко стало как парное. Витек прыгнул в котел, вымылся на славу и стал краше прежнего!
А чародейка-то была рябая да конопатая. Понравилось ей, как Витек похорошел, она и просит:
- Подои моих коров еще раз!