- Мы,- мол, - едем за своими мужьями. - И загалдели они и чуть было полицая с ног не сшибли.
- Вот я сейчас и вас арестую!
Тут бабы поняли, что здесь не как у себя в деревне, присмирели, залезли обратно в свой тарантас - и домой.
На другой день мужики вернулись и давай ругаться: 'Мы, мол тебя, чертов сын, проучим, мы тебе покажем, где раки зимуют!' Уговорились между собой, ночью прибежали кто откуда, перелезли к нему во двор и обгадили ему всю его халупу. Так рядком и наклали, как по ниточке. Кум утром выглянул, его так и обдало, чуть оземь не грянулся, обеими руками нос зажал. Ну, погоди! На чердаке у него стояли три-четыре порожние кадушки, снес он их вниз и начал старательно все соскребать в эти кадушки и все до последнего катышка складывать. Через два часа кончил, кадушки полны доверху. Соседи издали глядят, дивятся - что он там задумал? Один расхрабрился, подошел и спрашивает:
- Знаете, куманек, моя хата, как говорится, с краю, я ни с кем ни ссорится, ни целоваться не хочу, но мне чудно, что это вы делаете? Будто золото какое собираете.
- А это и правда - золото, - отвечает Негода, - как был я намедни в городе, новые огородники просили меня привезти этого добра, им под капусту нужно. Платят хорошо - за каждую кадушку пятишница! Хорошо бы еще достать, ведь у меня договор.
И кум Негода аккуратно набил крышки на свои кадушки, погрузил их на подводу и поехал в город. 'Счастливо, мол, оставаться'.
Вот так новость! Батюшки светы! Все забегали по сортирам, нужникам да отхожим местам, все выгребли, вымели, наложили в бочки, в ушаты, в чаны, у кого что было, и сломя голову - в город. Этот негодяй опять нас опередит! По всей дороге растянулись. Расставили, разложили свой товар на рынке. Барышни, дамочки приходят, глядят:
- Что у вас там? Рыба?
- Э, нет, дерьмо.