Король немного задумался, но, встретив умоляющий взгляд королевы, согласился благословить брак. Богумил был как во сне, не веря тому, что станет мужем прекрасной Людмилы.
Король хотел отпраздновать свадьбу не откладывая, а затем передать правление королевством Богумилу. Но жених боялся, что не сразу разберётся в столь сложном деле, а потому просил короля, чтобы он прежде научил его всему, что ему нужно будет знать. Король согласился, и с той поры Богумила можно было видеть повсюду. За короткое время он узнал все нужды своего народа, так что очень скоро он знал больше, чем сам король.
Потом праздновали свадьбу, а после неё Богумил был коронован. На свадьбе молодой король не забыл ни о родителях своих, ни о братьях, а рядом с королём посадил отца-батрака. Тому, разумеется, больше не нужно было стадо пасти, но и никакого богатства или же титула от сына ему не надо было, а остался он старым Войтой, как прежде.
Каждый из братьев получил поместье, все они стали хорошими хозяевами и не завидовали, что у Богумила корона, понимали: хотя она и золотая, да не лёгкая.
Прошло уже какое-то время с той поры, как Богумил и Людмила поженились, но чем дальше, тем больше они друг друга любили, и не верьте, будто в счастье своём он позабыл про старика, которому этим счастьем был обязан. Часто думал о нём, пытался разыскать, но старика и след простыл.
Однажды король Богумил со своей супругой поехал на прогулку за город. У моста вдруг кони остановились как вкопанные. Король крикнул кучеру, чтобы тот взглянул, что там мешает им ехать. А кучер отвечает, что сидит там старенький дед, а больше он ничего не видит. Король вылез из кареты, увидел старца и тут же узнал в нём своего советчика. Радостный, подошёл к нему и говорит:
— Наконец-то! Скажите же, где вы столько времени пропадали, я спрашивал о вас повсюду, но никто не мог ничего ответить.
— Коль ты обо мне спрашивал, значит, обещание своё не забыл.
— Да как же я мог забыть? Из того, что я получил, половина принадлежит вам. Пойдёмте скорее со мной, я вас своей супруге представлю!
— Именно о ней речь. А знаешь ли ты, братец, что по справедливости она лишь наполовину твоя?