Так функция подавления эксплуататорских классов переплеталась с новой функцией — хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной деятельностью органов Советского государства, назначение которой состояло в развитии ростков социалистического хозяйства и перевоспитании людей в духе социализма.
4.2. Построение социализма в СССР и появление новой функции Советского государства — функции охраны социалистической собственности
В результате успешного осуществления большевистской политики социалистической индустриализации страны Советское государство к 1930 г. добилось создания мощной промышленности, способной перевооружить всё народное хозяйство и оснастить его новейшей техникой. Капиталистические элементы в области крупной промышленности к этому времени окончательно пошли ко дну. Советская страна находилась накануне превращения из аграрной в индустриальную. В 1929–1930 гг. удельный вес частнохозяйственного сектора в промышленности составлял 0,7%[208]. Вопрос «кто — кого» в промышленности, заявил товарищ Сталин на XVI съезде ВКП(б), окончательно и бесповоротно был решён в пользу социализма.
С лета 1929 г. в деревне развернулось мощное движение крестьян в колхозы, значительно усилившееся к осени. Произошёл коренной поворот в сознании крестьянских масс. В колхозы пошёл середняк. Стали возникать районы сплошной коллективизации. Поворот этот, говорил товарищ Сталин на XVI съезде партии, подготовлялся исподволь.
«Подготовлялся он всем ходом нашего развития, всем ходом развития нашей индустрии, и прежде всего развитием индустрии, поставляющей машины и тракторы для сельского хозяйства. Подготовлялся он политикой решительной борьбы с кулачеством и ходом наших хлебозаготовок в их новых формах за 1928 и 1929 годы, ставящих кулацкое хозяйство под контроль бедняцко-середняцких масс. Подготовлялся он развитием сельскохозяйственной кооперации, приучающей индивидуального крестьянина к коллективному ведению дела. Подготовлялся он сетью колхозов, где крестьянин проверял преимущество коллективных форм хозяйства перед индивидуальным хозяйством. Подготовлялся он, наконец, сетью разбросанных по всему СССР и вооружённых новой техникой совхозов, где крестьянин получал возможность убедиться в силе и преимуществах новой техники» [209].
К этому времени созрела материальная база, необходимая для замены кулацкого сельскохозяйственного производства производством колхозно-совхозным. В 1929 г. колхозы и совхозы дали стране товарного хлеба больше, чем кулаки в 1927 г. Тем самым была создана для коммунистической партии и Советского государства возможность перейти от политики ограничения кулачества к политике ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации. С конца 1929 г. Советская власть сделала крутой поворот от политики ограничения кулачества к политике уничтожения кулачества как класса. Проведение политики ликвидации кулачества как класса означало решительное наступление на капиталистические элементы деревни, рассчитанное на их ликвидацию. Переход к сплошной коллективизации протекал в порядке массовой борьбы с кулачеством, в порядке раскулачивания кулаков в районах сплошной коллективизации, т. е. передачи находившейся в их пользовании земли и принадлежавших им орудий труда в руки колхозов.
До перехода Советской власти к политике ликвидации кулачества как класса серьёзное наступление на позиции капиталистических элементов развёртывалось главным образом в городе, по линии промышленности. С переходом к политике ликвидации кулачества как класса развернулось решительное наступление и на капиталистические элементы деревни, в силу чего наступление на капиталистические элементы приняло всеобщий характер, развернулось по всему фронту.
Уже к маю 1930 г. в основных зерновых районах страны коллективизация охватила от 40% до 50% крестьянских хозяйств. Судьбу сельского хозяйства стали определять колхозы и совхозы. В 1931 г. две трети всей посевной площади засевали колхозы и совхозы. Сопротивление и открытые выступления кулачества против коллективизации были сломлены. Кулачество как класс было разгромлено.
В нашей литературе не раз поднимался вопрос о датировании перехода Советского государства из первой фазы во вторую. В статье В. В. Николаева (журнал «Вопросы философии» № 3 за 1950 г.) правильно критиковалась позиция некоторых авторов, в частности А. И. Денисова, который датирует начало второй фазы развития Советского государства с 1934 г.
Памятуя неоднократные указания Ленина о том, что все грани в природе и обществе условны и подвижны, вряд ли правильно проводить резкую разграничительную линию между этими фазами. Нельзя не согласиться с В. В. Николаевым, что при переходе от первой фазы ко второй в течение некоторого времени ещё продолжала действовать функция военного подавления эксплуататоров или их остатков и уже стала действовать новая функция — функция охраны социалистической собственности. Однако примерную грань между двумя фазами в развитии Советского государства мы определить должны. Такой гранью являются 1931–1932 годы, когда в основном решена была задача разгрома и ликвидации кулачества как класса и заложен фундамент социалистической экономики. В результате победы сплошной коллективизации кулаки лишились материальной базы — земли, орудий труда, наёмной рабочей силы, были деморализованы и в подавляющей своей части выселены из районов, в которых они ранее жили. Тем самым был разгромлен последний и самый многочисленный эксплуататорский класс.