— О чем вы, черт побери? — вскричал Фламбо.
Отец Браун не ответил. Он нахмурил лоб, что-то высматривая вдали, затем неожиданно указал на рощу и спросил:
— Что там за дом?
Глянув в том направлении, Фламбо только теперь различил здание — ближе фермы, но почти целиком скрытое деревьями. Оно было невысокое и стояло далеко от моря, но отделка выдавала его принадлежность к тому же курортному ансамблю, что и вазоны, эстрада и железные скамейки с гнутыми спинками.
Отец Браун спрыгнул с помоста, друг последовал за ним, и они вместе зашагали по аллее. Скоро их взглядам предстала гостиница, каких много в любом приморском городке: несколько дешевых номеров и ресторанчик, который правильнее назвать забегаловкой. Фасад почти целиком состоял из узорчатого стекла и золоченой лепнины; мишурная роскошь на фоне уродливых серых деревьев и призрачно-серого пейзажа рождала тоскливое ощущение нереальности. Обоим путникам смутно почудилось, что если спросить угощение, им принесут картонный окорок и пустую бутафорскую кружку.
Однако в этом догадка их обманула. Подойдя ближе, они увидели закрытый буфет и скамейку с изогнутой спинкой — такую же, как в саду с вазонами, но гораздо длиннее, вдоль всего фасада. Очевидно, предполагалось, что посетители будут закусывать и любоваться морем, хотя вряд ли в такую погоду.
И тем не менее перед дальним концом скамьи стоял круглый ресторанный столик, а на нем — бутылка шабли и блюдце с изюмом и миндалем. За столиком сидел темноволосый молодой человек. И в его фигуре, и во взгляде, устремленном на море, была некая почти пугающая неподвижность.
С расстояния в четыре ярда он казался восковой фигурой, но только путники приблизились еще на шаг, вскочил, как чертик из табакерки, и почтительно, хотя и без лишней угодливости, спросил:
— Желаете зайти, господа? Я без прислуги, но что-нибудь простое могу приготовить сам.
— Будем премного обязаны, — отозвался Фламбо. — Так вы — хозяин этого заведения?