— Знаю, — сказала она. — Себя.
Оба долго молчали, потом негромко, но резко священник спросил:
— Значит, я прав? Сэр Клод сам себя убил?
— Да, — ответила она, и лицо ее оставалось холодно и неподвижно. — Я видела это собственными глазами.
— Он умер от любви к вам? — спросил отец Браун.
Поразительное выражение мелькнуло на бледном лице женщины, отнюдь не жалость, не скромность, не раскаяние; совсем не то, чего мог бы ожидать собеседник; и она вдруг сказала громко, с большой силой:
— Ничуть он меня не любил, не верю я в это. Он ненавидел моего мужа.
— Почему? — спросил Браун и повернулся к ней — до этой минуты круглое лицо его было обращено к небу.
— Он ненавидел моего мужа, потому что это так необычно, я просто даже не знаю, как сказать… потому что…
— Да? — терпеливо промолвил Браун.