— Вы знаете виновного? — спросил я.
— В определенном смысле да, — ответил священник. — Только не забывайте, что очень часто убийца — не самый виновный из всех.
— Хорошо, самого виновного! — нетерпеливо вскричал я. — Как наказать его?
— Он наказан, — сказал отец Браун.
В комнате, освещенной предвечерним светом, долго царило молчание. Наконец Местер грубо, но добродушно произнес:
— Вот что, преподобные, поговорите где-нибудь еще! О вечном огне или о подушечках, которые вы подкладываете под колени, — ну о всяких ваших делах. А этим делом займусь я, Стивен Шрайк. Может, слыхали?
— Подушечки и вечный огонь, — начал отец Браун уже в саду, — отличаются друг от друга…
— Сейчас не до глупостей, — не очень вежливо сказал я.
— …и отличие это, — благодушно продолжал он, — не лишено философского значения. Наши беды бывают двух видов. Есть беды случайные, они тут, внизу, мы просто падаем в них, как на подушечку. Есть и другие беды, посерьезней. Их мы ищем, где бы они ни были, — все ниже, ниже, в бездне.
И он машинально ткнул толстым пальцем в траву, усеянную маргаритками.