— Понимаю, — мягко сказал отец Браун. — Кстати, не пора ли нам к нему войти?
— Да, конечно, — ответил Уилтон и снова чуть вздрогнул, как бы пробуждаясь от задумчивости; священник решил, что им на время снова завладела его мания. — Входите же, прощу вас.
Отец Браун не мешкая прошел во вторую комнату. Гость и хозяин не поздоровались друг с другом — в кабинете царила мертвая тишина, спустя мгновение священник снова появился на пороге.
В тот же момент встрепенулся сидевший у двери молчаливый телохранитель; впечатление было такое, будто ожил шкаф или буфет. Казалось, сама поза священника выражала тревогу. Свет падал на его голову сзади, и лицо было в тени.
— Мне кажется, вам следует нажать на вашу кнопку, — сказал он со вздохом.
Уилтон вскочил, очнувшись от своих мрачных размышлений.
— Но ведь выстрела же не было! — воскликнул он срывающимся голосом.
— Это, знаете ли, зависит от того, — ответил отец Браун, — что понимать под словом «выстрел».
Уилтон бросился к двери и вместе с Брауном вбежал во вторую комнату.
Она была сравнительно невелика и изящно, но просто обставлена. Прямо против двери находилось большое окно, из которого открывался вид на сад и поросшую редким лесом равнину. Окно было распахнуто, возле него стояли кресло и маленький столик. Должно быть, наслаждаясь краткими мгновениями одиночества, узник стремился насладиться заодно и воздухом и светом.