— Гаттон был интересный человек, — произнес профессор. — Вся его семья чрезвычайно интересна. Его брат, член парламента, не был заурядным политиком. Я не понимал фашистов до тех пор, пока он не произнес своей известной речи об Италии.
— Кажется, мы сейчас плывем не в Италию, — настойчиво перебила леди Диана. — Полагаю, вы направляетесь в эту деревню, где нашли гробницу. В Сассексе, не так ли?
— Сассекс — довольно большой район по английским масштабам, — ответил профессор, — по нему можно бродить и бродить. Это хорошее место для пеших прогулок… Удивительно, какими высокими кажутся эти низкие холмы, когда взберешься на них.
Воцарилось напряженное молчание, после чего леди сказала:
— Я иду на палубу, — и поднялась.
Мужчины поднялись за нею. Но профессор задержался, а маленький священник медлил выйти из-за стола, тщательно сворачивая салфетку. Когда они, таким образом, остались одни, профессор неожиданно обратился к священнику:
— Как вы считаете, в чем смысл этого разговора?
Отец Браун улыбнулся.
— Раз уж вы меня спросили, — сказал он, — я скажу вам, что мне кажется в нем забавным. Может быть, я не прав, но мне показалось, что вас трижды пытались склонить на разговор о бальзамированном теле, найденном в Сассексе, а вы очень любезно переводили его сначала на алгебру, потом на фашистов, потом на английский ландшафт.
— Короче говоря, — подхватил профессор, — вам показалось, что я готов беседовать о чем угодно, только не об этом. Вы правы.