Отец Браун безмолвно взял номерок и покорно отправился искать пальто; ему не впервой было заниматься чужой работой — приходилось в жизни брать на себя и более трудные обязанности других людей. Он принес пальто и положил его поверх стойки. Между тем странный джентльмен, порывшись по карманам жилета, со смехом сказал:
— У меня нет при себе серебра. Возьмите вот это.
И он бросил золотую монету в полсоверена, взявшись за свое пальто.
Фигура отца Брауна оставалась погруженной во мрак и неподвижной, но в этот момент он потерял голову. А его голова представляла особую ценность, именно когда он терял ее. В такие моменты, сложив два и два, он получал в ответе миллион. Католическая церковь (которая вся основана на здравом смысле) очень часто не одобряла этого. Бывало, что этого не одобрял он сам. Но на него накатило редкое вдохновение — столь важное в минуты подлинных кризисов — и то самое, из-за чего он рисковал лишиться головы, спасло ее.
— Думаю, сэр, — произнес он очень вежливо, — что у вас в одном из карманов найдется немало серебра.
Высокий джентльмен уставился на него.
— Бросьте, — воскликнул он. — Если я предпочитаю дать вам на чай золото, с чего вам жаловаться?
— Потому что серебро порой гораздо ценнее золота, — тихо ответил священник. — В тех случаях, когда серебра много.
Незнакомец с интересом посмотрел на него. А затем с еще большим любопытством бросил взгляд в сторону входной двери. После чего вновь повернулся в сторону отца Брауна, но с особым вниманием вгляделся в окно за его спиной, по-прежнему окрашенное багряными отсветами заката, когда грозовая туча прошла мимо. Потом он принял решение. Опершись на стойку, он с легкостью акробата перемахнул через нее и встал рядом со святым отцом, возвышаясь над ним башней и ухватив одной огромной рукой за ворот.
— Стойте тихо, — сказал он отрывистым шепотом. — Не хочу угрожать вам, но…