— Не совсем так, — с легкой улыбкой возразил отец Браун. — Явления некоторых призраков доказаны лучше многих преступлений.
— Мое дело — ловить преступников, — довольно резко заявил Нэрс. — Бегать от призраков предоставляю другим. Если кому-то охота их бояться — дело хозяйское.
— Я не говорил, что боюсь их, хотя, возможно, испугался бы, — ответил отец Браун. — Никто не может ручаться за себя заранее. Я лишь сказал, что верю в призраков. Во всяком случае, в той мере, чтобы заинтересоваться подробностями. Что вы видели, мистер Хоум?
— Он стоял на краю отвесной скалы, примерно там, где его сбросили в море. Остальные ушли вперед, я шел по тропе вдоль обрыва. Я часто гуляю здесь: мне нравится смотреть, как высокие волны бьются о камни. Сегодня я мало об этом думал, только отметил, что для такой тихой лунной ночи море необычно бурное. Белые фонтаны пены и брызг взлетали там, где большие валы ударяют в мыс. Трижды они взмывали передо мной в лунном свете, а на четвертый раз я увидел немыслимое. Пенный гребень остался висеть в воздухе. Я ждал, когда он упадет, думая, что сошел с ума или что время остановилось. Затем я подошел ближе и, кажется, вскрикнул. Пена, подобная снегу, сложилась в человеческое лицо, и фигура, белее прокаженного из легенды, была страшна, как застывшая молния.
— И вы говорите, это был Гидеон Уайз?
Хоум молча кивнул. Тишину нарушил Нэрс; он вскочил так резко, что уронил стул.
— Все это чепуха, но мы пойдем и посмотрим.
— Я не пойду, — с внезапным ожесточением заявил Хоум. — Я больше никогда не ступлю на эту тропу.
— Думаю, нам всем нынче ночью предстоит ею пройти, — печально заметил священник. — Хотя не отрицаю, что она была опасна… и не для одного.
— Нет… Боже, к чему вы меня вынуждаете! — вскричал Хоум. Глаза у него блуждали. Он встал, но не тронулся с места.