— Да, — подтвердил отец Браун. — Дело не наше, но я был бы рад, если бы вы постояли со мной и все обсудили.
Наступила тишина, затем Бирн произнес:
— Полагаю, вы имели в виду Хоума, когда сказали, что кто-то недоговаривает.
— Говоря это, — ответил священник, — я имел в виду необычно молчаливого мистера Поттера, секретаря уже не покойного мистера Гидеона Уайза.
— Единственный раз, когда Поттер ко мне обратился, я счел его сумасшедшим, — сказал Бирн, — но преступником его вообразить бы не мог. Он выразился в том духе, что все это связано с подушкой.
— Да, я предполагал, что Поттер располагает какими-то сведениями, — задумчиво проговорил отец Браун. — Я не говорил, что он как-то связан с этой историей… Наверное, старый Уайз и впрямь достаточно силен, чтобы выбраться из провала.
— О чем вы? — изумился репортер. — Конечно, он выбрался из провала!
Священник не ответил, только спросил неожиданно:
— Что вы думаете про Хоума?
— Его нельзя назвать преступником в строгом смысле слова, — сказал Бирн. — Он не похож ни на одного виденного мною убийцу. У меня есть в этом кое-какой опыт, а у Нэрса — тем более. Вряд ли мы хоть на минуту поверили, что Хоум — злодей.