— О чем вы?
— Араб не оставил следов, — сказал отец Браун. — Ваши ближайшие соседи — полковник с одной стороны и банкир — с другой. В грунте перед банком босые ступни отпечатались бы, как в гипсе, и наверняка наследили бы везде красным. Я рискнул заглянуть к раздражительному полковнику и выяснил, что мостовую перед его домом действительно мыли вчера, а не сегодня — мокрые следы остались бы на всей дороге. Дальше: если бы вашим гостем был граф или доктор, он, наверное, мог бы пройти через луг. Однако очень неприятно идти босиком через заросли крапивы и чертополоха. Он наверняка исколол бы ноги до крови, и мы бы это заметили. Если только это не сверхъестественное существо, как вы говорите.
Бойл внимательно взглянул на серьезное непроницаемое лицо друга-священника.
— Вы считаете, что это так? — спросил он наконец.
— Важно помнить одну общую истину, — проговорил отец Браун после недолгого молчания. — Мы часто не видим того, что слишком близко, как, например, не можем увидеть себя. У одного человека, глядевшего в телескоп, была в глазу мошка, и он различил на Луне фантастического дракона. И мне рассказывали, что собственный голос в записи кажется чужим. Точно так же мы не замечаем того, что составляет будничный фон нашей жизни, а если бы заметили, то очень удивились. Когда нечто чуть выступает из будничного фона, мы склонны думать, что оно пришло издалека. Давайте на минутку выйдем из дома. Я хочу показать вам его с другого ракурса.
На лестнице священник продолжал, словно размышляя вслух:
— Граф и азиатская атмосфера, безусловно, замешаны в деле, ибо в таких историях главное — подготовка ума. Человек в определенном состоянии поверит, будто упавший ему на голову кирпич — вавилонский с клинописью прямиком из висячих садов Семирамиды, так что не взглянет на сам кирпич и не увидит, что из точно таких же сложен его дом. В вашем случае…
— Что за чудеса? — перебил Бойл, изумленно глядя на вход. — Как такое может быть? Засовы вновь заперты!
И впрямь ржавые железные полосы, которые он недавно сравнил с запорами на конюшне, из которой свели коня, словно насмехались над ним. Казалось, они по собственной воле захлопнули его и священника в ловушке.
— А, вы про это! — спокойно промолвил патер. — Я сам их закрыл минуту назад. Вы меня слышали?