— Вы в долгу перед миссис Робинсон, — улыбнулся отец Браун.
— Перед миссис Робинсон? — изумился секретарь. — Вы же не про экономку?
— Бойтесь женщин, о которых забываете, — отозвался его собеседник. — Джеймсон — преступник высочайшего класса. Он — великолепный актер, а значит, хороший психолог. Такие, как граф, слышат только собственный голос; Джеймсон слушал, когда о его присутствии все забыли, скопил материал для своей сказки и точно выбрал колорит, который собьет вас с толку. Однако он совершил большую ошибку, не учтя психологию миссис Робинсон, экономки.
— Не понимаю, при чем здесь она, — сказал Бойл.
— Джеймсон не ждал, что дверь будет заперта, — ответил отец Браун. — Мужчины, особенно беспечные, как вы и ваш хозяин, могут день за днем повторять, что надо бы сделать то-то. Однако скажите при женщине, что надо бы сделать то-то, — и велик риск, что она это негаданно сделает.
Алиби актрисы
Пер. В. Стенича
Мистер Мэкдон Мандевиль, хозяин труппы, быстро шел по коридору за сценой, или, вернее, под сценой. Он был элегантен, быть может, даже слишком элегантен: элегантна была бутоньерка в петлице его пиджака, элегантно сверкала его обувь, но наружность у него была совсем не элегантная.
Был он крупным мужчиной с бычьей шеей и густыми бровями, насупленными сегодня еще сильнее, чем обычно. Правда, человека в его положении ежедневно осаждают сотни мелких и крупных, старых и новых забот. Ему было неприятно проходить по коридору, где свалили декорации старых пантомим — с этих популярных пьес он начал здесь свою карьеру, но потом ему пришлось перейти на более серьезный классический репертуар, который съел немалую часть его состояния. Поэтому «Сапфировые ворота дворца Синей Бороды» и куски «Зачарованного, или Золотого грота», покрытые паутиной или изгрызенные мышами, не вызывали в нем того сладостного чувства возвращения к простоте, которое мы испытываем, когда нам дадут заглянуть в сказочный мир детства. У него даже не было времени уронить слезу над своим уроном или помечтать о детском рае: он спешил уладить весьма прозаический конфликт, какие иногда случаются в странном закулисном мире. На сей раз скандал был достаточно велик, чтобы отнестись к нему серьезно.
Мисс Марони, талантливая молодая итальянка, игравшая одну из главных ролей в пьесе, которую должны были репетировать в то утро (вечером была премьера), внезапно наотрез отказалась играть. Мистер Мандевиль еще не видел сегодня капризной дамы; и так как она заперлась в своей уборной и скандалила за дверью, трудно было надеяться, что он увидится с ней. Мистер Мандевиль был настоящий англичанин и поэтому проворчал, что все иностранцы сумасшедшие. Но мысль о выпавшем на его долю исключительном счастье обитать в единственной нормальной стране — утешала его не больше, чем «Золотой грот». Все это было и в достаточной степени неприятно; и все же внимательный наблюдатель заметил бы, что у мистера Мандевиля есть и более серьезные заботы.