— Да, — коротко ответил Эван Смит, досадуя на долгую помеху.
— Единственное, что приходит мне в голову… — очень медленно начал доктор Эббот, но тут перебившего разговор самого перебили. По лужайке между цветущими клумбами очень быстро шел коренастый, но в то же время стройный человек. Через мгновение Джон Дэлмон уже стоял перед тремя джентльменами.
— Мне только что принесли телеграмму из полицейского участка, — сообщил он, показывая листок бумаги. — Я телеграфировал им вчера вечером и попросил кого-нибудь прислать. Не знаете ли вы, доктор Эббот, кого еще нужно известить? Я имею в виду родственников.
— Есть племянник, Вернон Водрей, — ответил пожилой джентльмен. — Если пойдете со мной, я дам вам его адрес, а заодно кое-что о нем расскажу.
Дэлмон и доктор Эббот зашагали к дому. Когда они отошли на некоторое расстояние, отец Браун сказал просто, будто разговор и не прерывался:
— Вы говорили, что…
— Вы удивительно хладнокровны, — заметил секретарь. — Наверное, это от привычки выслушивать исповеди. У меня такое чувство, что я вам исповедуюсь, и я буду говорить начистоту, как собирался, хотя то, как старый слон подполз ужом, у многих отбило бы такое желание. Впрочем, на самом деле это не моя исповедь, а чужая. — Смит на мгновение умолк, нахмурился и дернул себя за ус, а потом выпалил: — Я думаю, что сэр Артур сбежал, и, кажется, знаю почему.
Он снова замолчал, затем продолжил с жаром:
— Я в ужасном положении, и многие назвали бы меня мерзавцем. Сейчас я поведу себя как подлец и наушник, однако я уверен, что это мой долг.
— Вам судить, — серьезно ответил отец Браун. — Так в чем состоит ваш долг?