— Да, — задумчиво сказал отец Браун, — я понимаю, что вы имеете в виду.
— Мы будем только рады, — сказал законник, — передать столь приятное заверение вашему сыну.
— Да, заверение передать вы можете, — серьезно сказал хозяин. — Пускай не беспокоится, все отойдет к нему — и замок, и титул, и земля, и деньги. Есть лишь одно маленькое и достаточно личное добавление. Ни под каким видом не стану я разговаривать с ним, пока я жив.
Законник глядел все так же почтительно, но теперь уже и удивленно.
— Почему? Что же такое он мог сделать?
— Я частное лицо и джентльмен, — сказал Масгрейв, — равно как и хранитель большого наследства. Сын мой сделал нечто столь ужасное, что его нельзя назвать не то что джентльменом, но даже человеком. Это худшее преступление в мире. Помните ли вы, что сказал Дуглас, когда Мармион, его гость, хотел пожать ему руку?
— Да, — отвечал отец Браун, — «Короне отдаю мой замок от темных погребов до самых зубцов на крепостной стене. Рука принадлежит лишь мне».
Баронет повернулся к другой комнате и провел в нее своих порядком ошарашенных посетителей.
— Надеюсь, здесь вы немножко отдохнете, — сказал он тем же ровным тоном. — Если вы не знаете, куда вам деться, я буду искренне рад предоставить вам замок на эту ночь.
— Благодарю вас, сэр Джон, — сказал священник скучным голосом. — Я думаю, мы лучше пойдем.