— Выходит, без прислуги не обошлось? — удивился Гринвуд. — Но вы сами признали, что хозяин — не убийца. Вы что, бармена подозреваете?
— Не знаю, — безучастно ответил священник. — Я ни за кого не поручусь, даже за хозяина. И о бармене пока ничего сказать не могу. А хозяин хоть и не убийца, но кое-какие грешки за ним, по-моему, водятся. Я твердо знаю, что на всем белом свете есть только один надежный свидетель происшедшего. Его-то я и просил вас разыскать хоть на дне морском.
Когда все присутствовавшие в баре в день убийства были собраны, в зал, широко и неуклюже ступая, вошел таинственный шотландец. Внешность у него была и впрямь самая демоническая: высокий, узколицый, скуластый, рыжие волосы росли пучками, а взгляд выражал недобрую усмешку.
Он носил не только шотландский плащ, но и шерстяную шотландскую шапочку.
Конечно, беспричинный арест хоть кого выведет из себя, а шотландец, как видно, был крепкий орешек — такие без боя не сдаются. Неудивительно, что у него вышла ссора с задирой Рэггли. Неудивительно и то, что полицейские, столкнувшись с яростным сопротивлением, сочли шотландца самым что ни на есть лютым душегубом. На самом деле шотландец, по его собственным словам, был почтенным фермером из Абердиншира по имени Джеймс Грант. С первой же минуты не только отцу Брауну, но и многоопытному инспектору Гринвуду стало ясно: шотландец при аресте бушевал не потому, что боялся возмездия, а потому, что был оскорблен.
Не вдаваясь в пространные объяснения, инспектор сразу же перешел к делу:
— Мы потревожили вас, мистер Грант, чтобы с вашей помощью прояснить одно существенное обстоятельство. Я глубоко сожалею о тех неприятностях, которые вам доставили, но не сомневаюсь, что вы согласны помочь правосудию. По нашим сведениям, на днях вы заходили в этот бар сразу же после открытия, в половине шестого, выпить стаканчик виски. Нам необходимо установить, кто находился тогда в баре — хозяин, бармен или кто-нибудь из прислуги. Видите ли вы среди присутствующих человека, который в тот день подал вам виски?
Мистер Грант внимательно огляделся и мрачно ухмыльнулся:
— А как же. Такого верзилу и не признать. У вас в гостинице вся прислуга такая спесивая?
Инспектор и бровью не повел, лицо священника осталось непроницаемым, но многие насторожились: бармен был не такой уж верзила и вовсе не спесив, а хозяин — и вовсе коротышка.