— Post hoc propter hoc?[118]После этого, [значит] вследствие этого (лат.). — с улыбкой спросил священник.
— Я не нравлюсь секретарю, и секретарь не нравится мне, — с порывистой искренностью ответил сыщик. — Он задает множество вопросов, которые ни к чему не ведут, кроме ссоры. Может, он обижен, что мистер Брюс обратился ко мне, а не удовольствовался помощью своего красавчика-секретаря. До встречи.
И Магглтон побрел по песку к странному проповеднику — тот уже забрался на свой насест и в зеленых сумерках походил на исполинскую медузу, которая колышет в море ядовитыми щупальцами.
Секретарь издалека выделялся в пляжной толпе безупречной строгостью цилиндра и фрака. Отец Браун, не собиравшийся искать правых и виноватых в ссоре между сыщиком и секретарем, невольно почувствовал себя на стороне Магглтона. Мистер Антони Тейлор, секретарь, обладал исключительно презентабельной внешностью. В его правильных чертах сквозили ум и твердость характера. Он был белокож, губы сжимал плотнее, чем большинство людей, темные волосы расчесывал на прямой пробор. Единственное, что могло оправдать легкую иррациональную неприязнь к нему, в описании может представиться странным, но тем не менее у отца Брауна возникло чувство, что секретарь разговаривает ноздрями. Плотно сжатый рот подчеркивал их необычную подвижность, будто мистер Тейлор постоянно принюхивался по-собачьи. Речь его, трескучая и быстрая, как пулеметная очередь, была под стать нервному лицу, хотя совсем не шла к рафинированному облику.
— Полагаю, никаких трупов волнами на берег не вынесло, — начал секретарь без предисловий.
— Ни о чем таком не сообщали, — ответил отец Браун.
— Никаких трупов великанов-убийц в красных шарфах, — продолжал мистер Тейлор.
— Никаких, — согласился отец Браун.
Некоторое время губы секретаря не двигались, однако его ноздри трепетали презрением, которое вполне можно было назвать красноречивым. Когда он вновь заговорил, то заметил коротко:
— Вот идет инспектор. Наверняка его люди прочесали всю Англию в поисках шарфа.