— Тот, кто теряет милосердие, обычно теряет и разум, — заметил священник. — Можно ли жить слишком замкнуто и быть вампиром?
— Вот именно, — сказал доктор. — И все-таки в ней много загадочного. Я ее видел, она мне нравится. Такая высокая брюнетка, хорошо одета, изысканно некрасива, если вы меня понимаете. И умна, и довольно молода, но… как бы это сказать? — немало видела. Старые дамы назвали бы это «с прошлым».
— Да, — сказал отец Браун, — ведь сами они только что родились. Наверное, кровь она сосет из этого злосчастного поэта?
— Конечно, — кивнул врач, — а отец страдает. Говорят, она вдова.
По кроткому круглому лицу пробежала тень — отец Браун рассердился, а это бывало очень редко.
— Говорят! — воскликнул он. — А почему бы ей не быть вдовой? Какие у них основания сомневаться в ее словах?
— Опять вы правы, — сказал доктор. — Но суть не в этом. Сама суть, сам скандал — именно в том, что она вдова.
Отец Браун тихо и печально охнул; может быть, он прошептал: «О Господи!»
— Во-первых, — сказал врач, — они выяснили, что она актриса.
— Так я и думал, — откликнулся священник. — И еще одно я подумал, хотя и не к делу…