Здесь Берк становится опять на практическую почву, а вместе с тем у него является совершенно верный взгляд на значение свободы в государственной жизни. Он отвергает одностороннее и исключительное ее господство и требует сочетания ее с другими существенными элементами человеческих обществ.
С той же точки зрения Берк восстает и на безусловное требование равенства. Те, которые хотят все подвести под один уровень, говорит он, никогда не установляют настоящего равенства*. Во всяком обществе, каково бы оно ни было, существуют различные разряды граждан, и одни из них неизбежно должны стоять выше других. Уравнители извращают только естественный порядок вещей, обращая кверху то, что для прочности здания должно лежать внизу. Берк оговаривается, впрочем, что он отнюдь не думает делать власть и почести привилегиею крови и титулов. Единственные качества, которые требуются для правительства, - это мудрость и добродетель, и в каких бы слоях общества они ни находились, им следует предоставить почетное место. Все поэтому должно оставаться открытым для всех, но не для каждого безразлично. Добродетель нужно подвергать испытаниям; храм почестей должен стоять на высоте, так чтобы путь к нему из низкой среды был не слишком легок**. Утверждают, что двадцать четыре миллиона людей должны иметь перевес над несколькими сотнями тысяч. Это было бы справедливо, если бы государственное устройство было арифметическою задачею. Но воля массы и ее польза - две вещи совершенно разные. Правительство, составленное из ничтожных людей, хотя бы оно было выбрано сорока восемью миллионами, не может быть для них хорошо***.
______________________
* Ibid. P. 72: those, who attempt to level, never equalize.
** Ibid. P.72-74.
*** Burke. Reflection on the Revolution in France. P. 76.
______________________
С этим, конечно, нельзя не согласиться; но Берк с своей стороны впадает в противоположную односторонность, когда он требует для крупной собственности совершенно преобладающего влияния в государстве. Это значит прямо сделать аристократию всемогущею. Истинное представительство государства, говорит он, должно представлять как способность, так и собственность. Но так как способность - начало энергическое и деятельное, а собственность - ленивое и робкое, то последняя никогда не будет ограждена от захватов первой, если она не преобладает в представительстве совершенно вне всякой пропорции. Чтобы доставить ей безопасность, надобно, кроме того, чтобы она была представлена в больших массах. Существо собственности состоит в том, что она неровна. Поэтому крупные единицы, которые всего более возбуждают зависть и корыстолюбие, должны быть поставлены вне всякой опасности. Они должны образовать естественный оплот, около которого будут тесниться все меньшие размеры собственности, ибо последние в силу своей дробности имеют менее средств защищаться. Поэтому наследственная передача крупных единиц всего более содействует продолжению самого общества. На этом основании в Англии палата пэров, состоящая из крупных землевладельцев, составляет треть законодательной власти. Поэтому и в нижней палате крупная собственность имеет преобладающее влияние. И если наследственное богатство и сопряженные с ним титулы безмерно обоготворяются слепыми и раболепными поклонниками власти, то, с другой стороны, они слишком легко отвергаются поверхностными умозрениями близоруких и кичливых философов. Известное законное превосходство, некоторое преимущество, данное рождению, не противоречит ни природе, ни справедливости, ни политике*. Своим цветистым языком Берк называет аристократию коринфскою капителью образованного общества и считает признаком либерального и доброжелательного ума склониться к ней с некоторым пристрастным увлечением**. Он утверждает даже, что вся европейская цивилизация вышла из действия двух начал: духа дворянского и духа религиозного***. Поэтому уничтожение дворянства во Франции возбуждает в нем сильнейшее негодование.
______________________
* Ibid. P. 75-76.