* Fergusson. Institutes of Moral Philosophy. Part I. Ch. 2. Sect. 10.
** Ibid. Part IV. Ch. 1.
______________________
В позднейшем сочинении это двоякое направление мысли выступает особенно ярко. Мы встречаем здесь, с одной стороны, положения совершенно тождественные с воззрениями эгоистической школы. "Наши понятия о добре, - говорит Фергюсон, - должны быть почерпнуты из опыта насчет того, что человеку приятно или неприятно, и результатом будет выбор того, что может составить его счастье, и предостережение от того, что может вести его к несчастью. Когда эти первые и основные начала выбора и отвержения будут таким образом определены, тогда правила нравственной мудрости потекут из них во все стороны". И далее: "Различие добра и зла коренится в способности к удовольствию и страданию. Добро может быть определено как то, что, будучи испытано, составляет счастье, а зло - как то, что составляет несчастье человека"*. На этом же начале Фергюсон основывает и всю обязательную силу нравственного закона. "На вопрос, - говорит он, - который может здесь возникнуть - почему человек должен предпочитать добродетель пороку? - следует отвечать: потому, что добродетель есть счастье, а порок - несчастье, и в этом противоположении заключается разом все добро, к которому способна человеческая природа, и все зло, которому она подвергается. Чем же, - продолжает он, - отличается честность от того, что так громко порицается под названием эгоизма? Ничем, исключая того, что составляет самое существенное из всех различий: мудростью выбора, сделанного одним, и глупостью другого"**. Но, с другой стороны, Фергюсон, как и все представители шотландской школы, ясно сознавал, что нравственное существо человека не исчерпывается удовольствием и страданием, а потому он принимает и начала совершенно другого рода. "В разумной природе человека, - говорит он, - есть начала, которые не сводятся окончательно на чувствительность к удовольствию и страданию, или просто на деятельность, но которые состоят в известном цензорском надзоре над общим содержанием наслаждений и действий; они служат к тому, чтобы отличить удовольствия изящные и прекрасные от неизящных и безобразных и предметы совершенные или превосходные от недостаточных и несовершенных. Такова различающая сила разума, который оценивает качества вещей, постигает неравные меры их достоинства и распределяет степени совершенства по лестнице бытия"***. Отсюда рождаются далее чувства уважения и презрения, которые значительно видоизменяют наши понятия о добре и зле, ибо то, что мы называем добром, с одной стороны, возбуждает удовольствие, с другой стороны, бывает достойно уважения, и наоборот, зло, с одной стороны, производит страдание, а с другой стороны, нередко бывает достойно презрения. И эти начала уважения и презрения, прибавляет Фергюсон, не могут быть приведены к каким-либо другим принципам, от них отличным****. Здесь кроется источник нравственного одобрения. Отсюда же рождается и высшее мерило этого одобрения, идея совершенства, которую составляет себе разумное и общежительное существо и к которой оно приводит все чувства уважения и презрения, а равно и все суждения одобряющие и осуждающие*****.
______________________
* Fergusson. Principles of Moral and Political Science. Part II. Ch. 1. Sect. 1. P. 3.
** Ibid. Ch. 2. Sect. 8. P. 169.
*** Ibid. Ch. l. Sect. 3. P. 22.
**** Ibid. Р. 23, 25.
***** Ibid. Ch. 2. Sect. 3. Р. 134.