Все эти заимствованные из английской конституции постановления очевидно не согласуются с теориею Локка. Но этого мало: сказавши, что верховный исполнитель может действовать только в силу закона, Локк вслед за тем под именем прерогативы приписывает право действовать совершенно помимо закона. Есть многие вещи, говорит он, которых закон не может предвидеть и определить и которые поэтому должны быть предоставлены усмотрению исполнителя. Иногда же самый закон слишком строг или вреден в приложении, тогда он должен уступить воле исполнительной власти в силу основного закона природы и государства, что все члены общества должны быть охраняемы от вреда. Локк простирает эту власть так далеко, что уже совершенно помимо английской конституции, но имея в виду практические ее потребности, он дает королю право самовольно изменять основания выборов в парламенте как скоро последние вследствие исторических причин отклонились от начал справедливого уравнения. И здесь в оправдание подобного расширения власти Локк ссылается на основной закон государства, на благо народное. "Так как польза и намерение народа, - говорит он, - заключается в том, чтобы иметь справедливое и уравнительное представительство, то всякий, кто исправляет учреждения в этом смысле, является несомненным другом народа, а потому не может не получить его согласия и одобрения"*. Вообще, продолжает Локк, пока прерогатива прилагается в видах общего блага, никто против нее не возражает, но когда в исполнителе является стремление злоупотреблять своим правом и обращать данную ему власть во вред обществу, тогда народ естественно старается стеснить прерогативу, и это не должно считаться несправедливым умалением прав князя, ибо народ оставляет за ним это право единственно для своей пользы, а отнюдь не для того, чтобы причинить себе вред. Кто же, однако, будет судьею в этом случае? Между исполнительною властью, облеченною такою прерогативою, говорит Локк, и законодательною, которой созвание зависит от первой, не может быть судьи на земле, так же как и между народом и законодательною властью, злоупотребляющею своим правом. Здесь остается только воззвание к небу, т.е. к оружию. Хотя народ по конституции и не установлен верховным судьею спора, однако по закону, предшествующему всяким положительным законам, он сохраняет за собою верховное право судить, есть ли причина браться за оружие или нет. С этим правом, принадлежащим всему человеческому роду, он не может расстаться, ибо никто не имеет права отдавать свою жизнь и свободу в чужие руки**.

______________________

* Ibid. § 157-158.

** Ibid. § 161,168.

______________________

Таким образом, все опять приводится к верховному праву неустроенной массы восставать на правителей по собственному усмотрению. Это не что иное, как узаконенная анархия. Вообще, в учении Локка нельзя не заметить зачатков двух противоположных направлений индивидуализма, которые впоследствии разошлись и образовали две отдельные отрасли этой школы: одна, развивая голое начало личности, пришла к чисто демократическому учению; другая искала обеспечения свободы в разделении и равновесии властей. У Локка эти два направления стоят рядом, противореча друг другу. Английский мыслитель указал только путь, по которому вслед за ним с большею последовательностью пошли другие.

После законных правительств Локк рассматривает правительства, приобретшие власть силою или нарушением законов. Прежде всего здесь представляется вопрос: насколько завоевание может быть правомерным основанием власти? Локк, разумеется, отрицает это в случае, если война несправедлива. Насилие не может быть основанием права, иначе надобно признать, что разбойники имеют власть над теми, кого они грабят. Если у покоренных нет средств избавиться от ига, то дети их могут искать свободы и обращаться к небу с уверенностью, что оно благословит их правое оружие. Мало того, по мнению Локка, не только несправедливая, но и справедливая война не может быть источником власти. Доводы его следующие: 1) Завоеватель не приобретает через это власти над своими товарищами, которые также входят в состав государства. 2) Он имеет право поработить только тех, которые действительно затеяли несправедливую войну, а никак не народ, который никогда не давал своим правителям подобного права. 3) Завоеватель приобретает право только на жизнь, а не на имущество побежденных; последнее принадлежит невинным детям. Все, что он может требовать - это вознаграждения убытков. Наконец, 4) если даже признать, что победитель имеет право на лица и имущество побежденных, то все же это право не распространяется на потомков, которые рождаются столь же свободными, как и их отцы. Поэтому они имеют полное право свергнуть с себя насильственно наложенное иго*.

______________________

* Locke. Treatise on Government. Ch.XVI.

______________________