* Montesquieu. De l'esprit des Loix. L. IV. Ch. V.
______________________
Начала различных образов правления имеют влияние и на гражданские и уголовные законы, а также и на судебное устройство каждого государства. В умеренных правлениях нужны более сложные законы, требуется более формальностей, нежели в деспотических. В них права граждан не могут быть предоставлены произволу судей, но должны быть твердо и точно определены законом и юриспруденцией. Все, что касается жизни, свободы и имущества лиц, должно быть окружено всевозможными гарантиями, так чтобы каждому даны были средства защиты и чтобы судьи не иначе могли произнести приговор, как с величайшею осмотрительностью и с полным знанием дела. В деспотическом правлении все это излишне: тут властвует произвол судьи, который может решать дела с величайшею быстротою, как это делается в Турции. Поэтому упрощение законов служит первым признаком деспотизма. Далее, в деспотических правлениях князь может судить сам; в монархиях это невозможно: посредствующие тела были бы через это уничтожены, формальности отменены, и произвол заступил бы место закона. Суд монарха сделался бы источником бесконечных злоупотреблений, ибо придворные всегда сумели бы выманить приговоры, согласные с их желаниями. Даже министры не могут судить в монархии, между советом князя и судебными местами есть коренная несовместность; наконец, в умеренных правлениях самые наказания умеренны и соразмерны с преступлением. В деспотизме, напротив, наказания жестоки и соображаются только с потребностью укротить преступников. Но жестокие казни притупляют чувство народа и большею остаются бессильными. Даже когда они достигают цели, они оставляют по себе неисправимое зло. Развращение народа составляет естественный плод деспотизма*.
______________________
* Ibid. L. VI.
______________________
От различия образов правления зависит и отношение законодательства к роскоши. В демократии должны существовать законы против роскоши, ибо последняя несовместна с равенством состояний; к тому же она влечет за собою преобладание частных интересов над общественными, а это противоречит существу демократии. В аристократии начало умеренности требует тоже ограничения роскоши в частной жизни, но так как господствующее сословие должно быть богато, то следует обращать его избыток на общественные издержки. В монархии, напротив, неравенство состояний делает роскошь необходимою. Поэтому законы против роскоши здесь неуместны: каждый должен в этом отношении пользоваться полною свободою; наконец, в деспотизме также существует роскошь, но по другой причине: неизвестность будущего побуждает людей к возможно большему наслаждению настоящим*.
______________________
* Ibid. L. VII. Ch. l.
______________________