*** Ibid. Cap. XII. 1, 2.
**** Ibid. Cap. IX, 9.
______________________
Сообразно с этими началами, Гоббс вручает наконец и церковную власть гражданским правителям. Царство Божие, говорит он, двоякого рода: естественное и пророческое, смотря по тому, открывается ли оно людям путем естественного разума или через пророческое слово. В первом право Бога над людьми проистекает из его всемогущества, ибо всякое право, которое устанавливается не договором, а самою природою, определяется принадлежащею лицу силою; следовательно, существо всемогущее, которому ник-то сопротивляться не может, тем самым имеет неограниченное право над всеми. В этой области воля Божия открывается людям посредством естественного закона, который потому, собственно, и называется законом, что он устанавливается Богом; ибо закон, в точном смысле слова, есть предписание имеющего право повелевать. Без этого естественные законы представляются не более как выводами разума относительно того, что следует делать и чего надобно избегать*. Толкователем же естественного закона в человеческих обществах является государственная власть. Это относится как к нравственным законам, истекающим из требований мирного общежития, так и к правилам, которые разум предписывает относительно поклонения Божеству. Ибо и здесь право толкования, в естественном состоянии принадлежащее каждому в отдельности, переносится на государство; иначе всякий, следуя только собственному суждению, мог бы считать других нечестивыми, и в государстве водворились бы самые безобразные и противоречащие друг другу способы поклонения. Таким образом, в естественном царстве Божьем все предписания относительно религии исходят от государственной власти, которой повеления должны считаться повелениями Божества**. Пророческое же царство устанавливается договором. Здесь различаются Ветхий и Новый Завет. В первом, как показывает священная история, власть святительская и царская всегда были соединены. Что касается до второго, то Спаситель, как видно из Евангелия, не принес на землю никаких юридических предписаний: все, что относится к гражданскому порядку, он предоставил государственной власти. Он прямо сказал, что царство его не от мира сего. Учение его ограничивается таинствами веры, приготовляющими людей к будущей жизни. Это одно составляет предмет не светского, а церковного права. Кому же здесь принадлежит право толкования воли Спасителя? Оно не может быть предоставлено каждому верующему в отдельности, ибо это прямо ведет к анархии; следовательно, оно может принадлежать только Церкви, т.е. собранию верующих как единому телу. Но для того чтобы Церковь составляла единое тело, необходимо, чтобы в ней существовало собрание, облеченное верховным правом, необходимо также, чтобы была власть, созывающая собрание и могущая принудить членов к совещанию. Иначе постановления Церкви не были бы обязательны и она представляла бы только сбор отдельных лиц. Но принуждать граждан к повиновению может только верховная власть в каждом государстве, иначе в одном обществе будут две власти, т.е. два государства, а это состояние анархическое, противоречащее естественному закону. Следовательно, христианская Церковь и христианское государство составляют одно и то же тело, только с разных точек зрения. Верховная власть в обоих принадлежит одному и тому же правительству, которое гражданские законы издает само, толкование же Св. Писания производит через рукоположенных святителей, им назначенных и им созываемых в общие собрания. В нехристианских государствах такое право не может принадлежать верховной власти, ибо нехристианин не может толковать христианского закона. Однако и тут немыслимо разделение властей, светской и церковной. Поэтому здесь христианину, которому предписываются действия противные христианскому закону, остается только принять мученический венец, пожертвовав временною жизнью для вечной***.
______________________
* Ibid. Cap. III, 35.
** Ibid. Cap. XV, 17.
*** Hobbes. De Cive. Cap. XVII.
______________________
В "Левиафане" Гоббс идет еще далее. Если, говорит он, верховная власть предписывает нам не верить в Христа, то подобное повеление, конечно, не имеет силы, ибо вера - дело внутреннее, которое не подчиняется велениям человеческой власти. Но если нам предпишут выражать языком или внешними знаками исповедание противное христианству, то христианин должен повиноваться законам отечества, сохраняя в сердце веру в Спасителя. Здесь грех лежит не на нем, а на власти, издающей подобное повеление. При этом Гоббс поставлен в значительное затруднение примером христианских мучеников, которые умирали за свою веру: он старается устранить это возражение, говоря, что это были люди, которые получили от Бога особое, непосредственное откровение, повелевающее им свидетельствовать о воскресении Христа*.