______________________

За климатом следует плодородие почвы. Филанджиери не вдается здесь ни в какие политические соображения, а указывает только на меры, которые законодатель должен принимать в тех или других случаях для поощрения промышленности. Если земля очень плодородна, законодатель не боится отвлечь рук от земледелия, покровительствуя мануфактурам. Напротив, если земля требует много рук, излишнее поощрение фабричной промышленности может быть вредно. Наконец, при совершенно бесплодной почве единственное средство обогащения состоит в промыслах и торговле.

С той же точки зрения Филанджиери смотрит и на географическое положение страны. Он указывает на приморское положение Голландии, которое предназначает ее к торговой деятельности, и осуждает Петра Великого, который хотел развить мануфактуры и торговлю в стране, пригодной только к земледелию. Общим правилом законодателя должно быть: как можно менее противодействовать природе. Филанджиери восстает и против мысли Монтескье, что большие государства требуют деспотического правления. Настоящих возражений он, впрочем, не представляет, а говорит только, что подобное мнение было бы слишком печально для человечества. Он предоставляет Екатерине II доказать на деле всю его несостоятельность.

Касательно отношения законов к религии, Филанджиери указывает на отличие истинной веры от ложных. В одном случае законодатель должен светскими законами исправлять недостатки религиозных, в другом он может ограничиваться одним покровительством. Под именем покровительства разумеется, впрочем, и устранение злоупотреблений. Так, например, Филанджиери считает полезными законы, ограничивающие количество духовных лиц числом, потребным для истинных нужд религии, а также законы, препятствующие чрезмерному обогащению одной части духовенства в ущерб другой.

Наконец, последний предмет, с которым должно соображаться законодательство, есть степень зрелости народа. В период младенчества само законодательство находится в том же состоянии. Затем наступает пора юности, когда народ кипит деятельностью и кидается на отважные предприятия. В эту эпоху происходят в жизни беспрерывные перемены. Законодатель должен применяться к новым потребностям, не допуская, однако, коренных реформ, для которых общество еще недостаточно созрело. Мудрая администрация должна восполнять здесь недостатки законов. Период разумных преобразований начинается, когда народ достиг полной зрелости и, успокоившись, входит в постоянную колею. Тогда наступает пора уничтожить законы, возникшие во времена младенчества, и заменить их новым кодексом, основанным на разуме. Эта эпоха настала для большой части европейских народов, но, к сожалению, говорит Филанджиери, правительства этим не воспользовались, и законы находятся еще в состоянии младенчества. Они представляют пеструю мозаику без всякой внутренней связи. Время умножало их массу, но вместе с тем и их безобразие. Филанджиери увещевает народы не приходить от этого в отчаяние. В настоящую пору, говорит он, философия развила новый свет на все предметы, касающиеся народного благосостояния, и самое общественное мнение требует преобразований. Если правительства сумеют воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств, потерянное время вознаградится сторицею и народы приобретут новые силы и новую юность*. Эти строки были писаны почти накануне Французской революции.

______________________

* Ibid. Р. 18.

______________________

Таковы общие начала, которых держится Филанджиери в своем сочинении. Остальное составляет приложение этих мыслей к различным отраслям законодательства, - приложение интересное для истории XVIII века, но имеющее мало теоретического значения. Из предыдущего ясно, что если в частностях неаполитанский публицист исправляет некоторые ошибки Монтескье, то в общих взглядах он далеко уступает последнему. У него более таланта и филантропии, нежели глубины и тонкости мысли. Развивая, в сущности, идеи Монтескье, он перемешивает их с совершенно другими точками зрения и впадает в эклектизм, обличающий значительную шаткость понятий. В своих законодательных воззрениях он также следует двум противоположным направлениям: с одной стороны, он требует, чтобы законодатель сообразовался с существующими данными, с жизненными условиями, с другой стороны, он тому же законодателю приписывает силу переменять эти данные по своему изволению, утверждая, что для него нет ничего невозможного. Эти противоречия составляют, впрочем, естественное последствие той точки зрения, на которой стояли, вообще, мыслители XVIII века. Они, с одной стороны, отправлялись от частных начал и хотели исследовать их взаимные отношения, а с другой стороны, так как точка отправления была все-таки умозрительная, то вместо исследования действительности они окончательно все подчиняли теоретическим требованиям разума. Это направление выразилось во всех преобразовательных попытках XVIII столетия и окончательно, всего ярче, в истории Французской революции.

История политических учений была издана в 5 частях. М., 1869-1902 гг.