______________________
* Mansi. Sacr. Concil. VIII. 31; Goldast. Monarchia Sancti Imperii Romani. T. I. С 3.
______________________
В этих словах высказывается необходимость разделения властей, с одной стороны, во имя нравственных требований, для устранения гордости, ведущей к злоупотреблению силой, с другой стороны, для того, чтобы каждая власть могла лучше исполнить свое назначение. Обе выставляются как равноправные, помогающие друг другу в достижении общей цели. Резкая противоположность двух миров, которая является у Августина, сводится здесь к единству посредством взаимодействия и внутреннего согласия противоположных элементов.
Эти начала точно так же признавались и на Востоке. Они высказывались как императорами, так и святителями церкви. "Величайшие дары Божий, данные людям высшею благодатью, - говорится в предисловии к 6-й Новелле Юстиниана, - суть священство и царство, из которых одно служить Божьему делу, а другое править делами человеческими и иметь об них попечение. Оба проистекают из одного источника и украшают человеческую жизнь; поэтому у императоров нет большей заботы, как о святости иереев, ибо последние за них молятся Богу. Таким образом, если одна должность во всех отношениях является безукоризненною и исполненною доверия к Богу, другая же справедливо и разумно устраивает вверенное ей государство, то будет добрая гармония, которая принесет всевозможную пользу человеческому роду". Позднее, в IX веке, то же самое повторяет император Василий Македонянин. В его законах следующим образом излагаются обязанности императора и патриарха: "...император есть законное начальство, общее благо всех подданных; он без пристрастия распределяет награды и наказания. Его назначение - делать добро. При этом он должен приводить в исполнение все предписанное Св. Писанием, постановления семи соборов и римские законы. В православии, т.е. в том, что касается истинной веры в Троицу и ревности к религии, император должен отличаться перед всеми. В толковании законов он должен взирать на существующий обычай; лишь противное канонам не должно быть сочтено за правило. Патриарх - живой и одушевленный образ Христа, делом и словом представляющий истину. Его задача - забота о спасении душ вверенных ему людей. Ему принадлежит поучение; во имя истины и в защиту догматов он должен говорить перед лицом царя и не бояться. Ему одному присвоено толкование древних канонов, правил святых отцов и постановлений соборов... Патриарху принадлежит надзор и суд над всеми митрополиями, епархиями, монастырями и церквами... Попечение обо всех духовных делах лежит на нем... Насчет покаяния и обращения людей от грехов и ересей он один судья и решитель... Государство, - говорится далее, - устроено наподобие человека; в нем важнейшие и необходимейшие члены - царь и патриарх. Поэтому мир и благоденствие подданных, как душевное, так и телесное, зависят от согласия и дружной деятельности царства и патриархата"*.
______________________
* Pichler. Geschichte der kirchlichen Trennung. Т. I. C. 213 - 214.
______________________
Однако не всегда византийские императоры держались этих начал. Нередко они вступались не только в церковный суд, но и в решение догматических вопросов. Так, первый император-иконоборец, Лев Исавр объявил себя царем и священником вместе и на этом основании считал себя вправе отменить употребление икон. Но святители как Западной, так и Восточной церкви восставали против подобных притязаний. Папа Григорий II отвечал императору: "...установление догматов принадлежит не императору, а иерею. Иное дело церковное законодательство, иное - гражданское. Тот военный смысл, нелепый и грубый, который ты прилагаешь к управлению светскими делами, неуместен в духовных"*. В более мягкой форме Иоанн Дамаскин писал по тому же поводу: "Никто меня не уверит, что церковь должна управляться законами императоров; не царям, а апостолам и их преемникам Христос дал власть связывать и разрешать"**. В том же смысле Федор Студит писал императору иконоборцу: "Не нарушай церковного благочиния, император; тебе принадлежит забота об устройстве государства и о войске, церковь же оставь в покое". "О делах веры и церкви, - писал он в другом месте, - должны судить только те, которым Господь сказал: Елика аще свяжете на земли, будут связана на небесех. Кому это сказано? Апостолам и их преемникам. А кто преемники апостолов? Прежде всего первосвященник Римский, затем Константинопольский, а за ними патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимсмй. Они образуют пятиглавую власть церкви; им одним принадлежит решение в делах веры. Напротив, императоры и короли обязаны исполнять решения этих пяти и устранять вредные споры. Никакое другое право не дано князьям Св. Писанием; все остальное есть притязание... Порядок дел таков: если один патриарх заблуждается, он может быть воздержан только себе равными, но не может быть судим царем, даже если бы воскресли все православные цари"***. Но, восставая на вторжение светской власти в духовные дела, Федор Студит настаивал не столько на разделении, сколько на согласной деятельности обеих властей: "Это два величайшие блага, которые Бог даровал христианам, писал он императору Никифору; если одна из них ведет себя недостойно, то целое подвергается опасности"****. Некоторые сравнивали эти две власти с двумя сестрами, Марфою и Мариею, о которых повествует Евангелие*****.
______________________