-- Убьет! Чего с него взять-то? Сумасшедший -- так он и есть сумасшедший... Бывали случаи, друг дружку убивали до смерти...
-- Ну? А они, чай, через решетку-то не перелезут?.. Высокая она...
-- Которые есть на пять сажен махают! Вот что! -- врал дядя Иван для устрашения озорного Митьки.
Когда Митька узнал, что сумасшедшие могут на "пять сажен махать", он перестал производить над ними свои научно-любительские эксперименты... Теперь он стал обращать больше внимания на музыку, которая иногда вырывалась из раскрытых окон стоявшего на дворе флигеля, занимаемого старшим доктором.
Митька подходил поближе к музыке, приседал за куст акации и слушал. Когда там заиграют какой-нибудь марш, Митька начинает помахивать рукой и притоптывать ногою в такт марша... В его воображении сейчас же встают "солдаты с музыкой", за которыми он иногда бегал по городу, -- и сам он на время превращается в офицера.
Впрочем и в комнатах Митька имел немало развлечений. Надо сказать, что в новой палате Митька встретил своего старого знакомого, -- того самого господина "из благородных", с которым он жил когда-то в Теребиловке. Барин встретил Митьку очень приветливо и все восклицал:
-- И ты, Брут![119]
-- Я тебе не брат, -- отвечал Митька...
Барин обезножил, ходить не мог и все валялся на постели. От скуки он приглашал то одного, то другого больного-однопалатника к своей койке сразиться "в дурачки".
-- Дитя позора и несчастья! Митька! Иди в карты сыграем! -- звал он Митьку, когда не отыскивалось охотников.