-- A-а, проснулась, Авдотья Микалавна?!
-- Проснулась... -- отвечаю ему и начинаю плакать.
-- Чего ты, Бог с тобой? О чем ревешь?
-- Не зна-ю-ю...
-- Соскучилась, что ли?
-- Не зна-ю-ю...
-- Эх, ты!..
Отец берет меня на руки, отирает слезы и ласкает, а я, обхватив ручонкой его толстую загорелую шею, не свожу глаз с красавицы-куклы.
-- Понравилась, что ли?
-- Красивенькая!.. -- шепчу, проглатывая слезы, и крепко сжимаю рукой отцовскую шею.