-- Он одер-от одер, а ты постой, вот увидишь, как махать зачнет... Ровно конек-горбунок! -- сказал сидевший на козлах мальчуган. Он огрел кнутовищем свою клячу, и почтмейстерша выехала со двора...
Как только серый зонтик почтмейстерши пропал в облаке поднятой плетушкою пыли, Мямлин побросал все свои бумаги и пакеты, торопливо натянул белую парусиновую пару и полетел к Ивану Петровичу.
-- С годовщиной вас, милейший! Ну, что? Как сегодня? Идем, что ли?
-- То-то, любезнейший, не могу; экстренная бумага, поджог... скакать приходится...
-- Поджог подождет, пустяки!
-- Нельзя-с... И черт сунул мерзавца поджечь именно вчера!
-- Дело не убежит... Прокатимся, выпьем, пулечку составим... Нельзя же так, не ознаменовавши торжественного дня.
-- Не могу... Рад бы сам, да невозможно... Послал за лошадьми, через час еду...
Почтмейстер замолк и вздохнул.
-- Ох, времена, времена! Бывало, лет пять-шесть тому назад, насильно нас приходилось от зеленого поля отгонять. Целые ночи просиживали! А теперь насилу партию-то составишь, да и то... Эх!