Вскочив в тарантас, Тычкин крикнул:
-- Пошел!..
А доктор бегал из угла в угол и теребил свою, и без того уже реденькую, бороденку так не милосердно, что, казалось, имел намерение выдрать ее окончательно.
-- Черт знает, что такое!.. Никакого покою не дают... Годовщина, девицы, почтмейстер, Тычкин... Нет, это невозможно!.. Брошу, брошу, брошу!! Все брошу и...
-- Что, батенька, не надумали?.. -- раздался под окном голос запыхавшегося почтмейстера. -- Мы едем... сейчас...
-- Ах, подите вы все... к черту!
И почтмейстер услыхал, как что-то стеклянное упало и разбилось вдребезги...
"Тяжелый человек... с ума сходит совсем", подумал он и больше не заговаривал. Отирая плат-ком пот с лица, он зашагал дальше, и, когда доктор посмотрел в окно, то увидел лишь его спину, широкую соломенную шляпу и широкие же, раздувающиеся и треплющиеся парусиновые панталоны.
-- Фальстаф проклятый! -- сквозь зубы произнес доктор и с сердцем захлопнул окно и заперт, его на задвижку.
* * *