Потом я встал в дверях, скрестил по-наполеоновски руки и стал с грустной иронией смотреть на кружащиеся в вальсе пары. Подходили раскрасневшиеся курсистки и говорили:
– Я хочу с вами танцовать!
– Увы, не могу доставить себе этого счастья!
– Почему? Вы прекрасно танцуете, – я видела…
– К сожалению, я не заводная игрушка и пляшу только в тех случаях, когда мне хочется.
– Извините!
– И меня равным образом.
Вздрогнуло сердце: взор поймал желанное. С кем это вы, Зоя Сергеевна, изволите так упоительно вальсировать? А-а, с самим распорядителем!.. Мастер своего дела… Как качаются тяжелые косы… Красивая головка. Правда: она напоминает Маргариту… «Тарам-та-рам-та-та». Не обращает внимание. Ну что же поделаешь! Бог с тобой, Зоя!.. Улыбается этому болвану-распорядителю. Очевидно, напрасно я воображал, что мое письмо убьет в ней всякую радость. Эх, вы!.. Все вы – одинаковы!
– Тарам-та-та-та-раам… та-та-таа, та-та… Идемте, Игнатович, вальс!
– Идем!