– Забыл. Едет, едет… Она, мама… Зоя!.. Чувствую, чувствую…
– Да погоди…
Мама идет к окну. Протяжно бьют где-то часы одиннадцать.
– Одиннадцать!.. Она!..
– Да, она… Пойду встретить…
Мать вышла из палаты. Что делать?.. Лечь или сидеть?.. Господи, что это со мной! То жарко, палит лицо огонь, то холодно, так холодно, что стучат зубы… Забыл сегодня почистить зубы… Опять звонят в ушах стеклянными молоточками. Лучше лечь… Нет сил сидеть и ждать… Лег лицом к двери и жду в огне и трепете. Идут! Идут!..
– Можно? – прозвучал за дверью голос и ударил меня прямо в сердце.
– Можно, можно… Зоя!
Распахнулась дверь, и на пороге приостановилась стройная, высокая девушка, вся в белом, в пастушеской соломенной шляпе с загнутой голубенькой вуалеткой, с синими васильками и бело-желтыми ромашками, под шляпой тяжелая груда золотых волос, в одной руке перчатки и кружевной зонтик, в другой – куст белой сирени… Словно сама весна в ослепительном сиянии вошла с цветами родных полей и садов.
– Зоя! – прошептал я упавшим, не своим голосом, сел в постели и протянул к девушке руки.