– Я?
– Да, ты! и еще он… там, за стеной… наш ребенок!..
– Ты ей сказал про него и про наши отношения…
– Да, сказал.
– Ты не мог этого делать, ты не имел права называть ей мое имя!.. Ты мог признаться, в чем тебе угодно, но выдавать меня ты…
– Ты можешь говорить мужу, что ребенок от него, а я…
– Нет, это другое… Я, если найду это нужным, скажу ему, что ребенок не его, но я не скажу без твоего разрешения, что он – наш с тобой.
– Я тебе разрешаю!.. Мне всё равно… Ты его не любишь, мужа?
– Зачем тебе это знать?
Я запутывался в собственных мыслях, всё больше переставал понимать, о чем и зачем я хотел говорить с Калерией, и только чувствовал, как палят меня черные огни глаз, как смеются мне красные губы, и как дразнит меня порывистое дыхание скрытой легким покровом груди…