Влез на ялтинские горы, окинул бирюзовые морские равнины и почувствовал себя так, словно всё это: и горы, и безграничные морские равнины, и белеющие паруса судов на горизонтах, – всё-всё подвластно мне. Широко повел рукой и запел: «На воздушном океане, без руля и без ветрил»… На обратном пути забрел в сад. Здесь уже играла музыка. Пестрая толпа колыхалась на главных аллеях, такая нарядная, жизнерадостная толпа. Все рады и счастливы. А может-быть притворяются, что счастливы. Оркестр играл из «Кармен» мое любимое: «Любовь свободна», и я невольно подпевал игривой песенке и покачивал тростью. От этой песенки вспоминалась гибкая, красивая Калерия и хотелось простить ей все ее любовные прегрешения. Всё это – в прошлом; теперь она будет только наша: моя и маленького султана. А ведь по натуре она прекрасная женщина, яркая, живая, жизнерадостная, умная. Всё пугает несоответствием наших возрастов. Чепуха какая! Мне двадцать-два скоро, а ей – двадцать-пять… Вспомнил, как заставил Калерию хохотать по этому поводу остроумным примером, не мной, впрочем, придуманным:
– Мужу двадцать, жене шестьдесят лет. Во сколько раз жена старше?
– Ну, в три раза.
– Пройдет двадцать лет, сколько будет той и другому?
– Мм… мужу – сорок, а жене – восемьдесят.
– Во сколько раз жена стала старше мужа?
– В два.
– Вот видишь: сперва была старше в три, а потом стала только в два раза, и чем дальше, тем жена будет моложе…
– Постой, постой!.. Как же так?..
И Калерия хохотала до слез и всё не могла понять, как же это выходит, что жена молодеет с годами.