Такие разговоры велись вполголоса в моем присутствии за семейным столом, когда не было Калерии. Шептались, посмеивались и моментально смолкали, когда появлялась Калерия.
– Тише!! Идет г-жа «Милости просим».
«Ехидны!» – думал я о тетках и, на зло им, проявлял к Калерии подчеркнутую внимательность. Мама заражалась тем же настроением. Она хмурилась на Калерию и подозрительно посматривала в мою сторону. Что-то подозревала она и говорила, как Пифия:
– Тебе надо, Геня, сбрить усы.
– Почему?
– Рано еще… Усы в свое время…
– И на своем месте! – добавила тетка помоложе, а тетка постарше зло ухмылялась и, поднимая глаза к небу, шептала:
– Бог шельму метит.
– Не понимаю, тетушка!
– Подумай – поймешь!.. У нас усы не вырастут. Господь не допустит.