-- Ах, извините!
У Ольги, как и у дедушки, было какое-то неясное, немотивированное уважение ко всем этим юношам в мундирах с синими воротниками, в блузах и кителях с блестящими пуговицами, и студенты казались ей самыми лучшими людьми на свете. Когда один из них, высокий, с волнистыми русыми волосами, небрежно накрытыми сдвинутой на затылок фуражкою, перегнувшись через стул, поймал ударившую его косу девушки и украсил сорванной в оранжерее белой розою, -- Ольга вся затрепетала от счастья и гордости и покраснела до корней волос:
-- Ах, что вы это! -- смущенно сказала она, тряхнув своей красивой головкой, но глаза ее были полны благодарности.
-- На память! -- сказал голубоглазый юноша и посмотрел Ольге в глаза так странно, хорошо, что у нее затрепетало сердце от ощущения, похожего на то, какое она испытывала, качаясь высоко и быстро на качелях. Этот голубоглазый студент говорил неровным баском, вытягивая слова, и как-то молодецки ходил, высоко неся свою кудреватую голову. Он запевал в хоре, и все товарищи относились к нему как-то особенно любовно и преданно, хотя многие из них были старше и серьезнее его на вид. Ольга его сразу заметила и сразу выделила из остальных студентов. Узнала, что его зовут Савелием и что он любит чай со сливками. Этот Савелий не раз занимал мысли Ольги, когда над садом опускалась теплая летняя ночь, в аллеях сгущался мрак, и серебряные звезды сверкали огоньками чрез густую листву сплетшихся деревьев, а соловей начинал пощелкивать где-то, оглашая сад своими звонкими в тишине ночи и дивными трелями. Ольга задумчиво, со страхом шагала по пустынным аллеям, усаживаясь где-нибудь на лавочке, и, прислушиваясь к голосам ночи и щелканью соловьев, думала о Савелии и о том, что если б Савелий, так же, как генерал, звал ее и просил поцеловать, то ей не надо бы никаких денег за это... И в сумраке сада перед ней вставал образ голубоглазого юноши, а душа опять замирала в сладостной истоме.
-- Ольга! -- звал дедушка. Но ей казалось, что дедушка где-то далеко-далеко, и она не отзывалась, продолжая неподвижно сидеть на лавочке.
-- Ольгунька-а!
-- Здесь! -- недовольным голосом и тихо отвечала девушка, не поднимаясь с места.
-- Ходи в избу... будет рыскать-то, -- ворчал голос дедушки совсем близко, и силуэт человека колыхался на аллее, приближаясь и вырастая...
-- Что ты тут делаешь? Звезды считаешь?
-- Что мне их считать-то!